Глава 16. Зачем он все это делает? Дориан еще раз взглянул в потрескавшееся зеркало, которое повесил над импровизированным столиком для умывания

Зачем он все это делает? Дориан еще раз взглянул в потрескавшееся зеркало, которое повесил над импровизированным столиком для умывания, собранным из двух ящиков. На конструкции стоял жестяной таз, рядом с ним кувшин, украшенный тонкой сетью трещин. Да, Роуланд любил посмеяться.

Впрочем, теперь и его можно было причислить к этому комплекту, у него, кажется, потрескалась голова, раз он волочится за Элизой Саттон. Он, Дориан Роуланд, никогда не бегал за женщинами, напротив, они бегали за ним. А теперь он вытащил из сундука один из трех выходных костюмов, повязал галстук и причесался, и все это ради ужина с Элизой.

Недовольный получившимся узлом, Роуланд сорвал галстук и стал завязывать его заново. Не стоило так называть ее, нужно было остановиться на принцессе. Впрочем, винить себя он не мог. Любой мастер соблазнения скажет, что девушка, к которой обращаются по имени, сдастся быстрее. Элиза не стала исключением. Роуланд соблазнил ее. И соблазнился сам.

То, что задумывалось как игра ради яхты, развивалось теперь с невероятной скоростью и уже переросло в нечто большее. Высокомерная, принцесса была по душе Роуланду. Ему нравилось выводить ее из себя возмутительными комментариями и ободрять комплиментами, чтобы смягчить условия соглашения о сотрудничестве, ему нравилось — как же нравилось, черт побери! — то, что произошло между ними в кабинете. Наслаждение, которое испытала Элиза, выглядело заманчиво, Роуланд сам захотел его познать. Он сморщился, глядя в зеркало на галстук. Узел все равно вышел плохо, но с этим придется смириться. Роуланд уже давно не заботился о таких мелочах. Много времени прошло с тех пор, как он последний раз одевался при помощи камердинера. В Средиземноморье он жил на своем корабле и обслуживал себя сам, чтобы команде не показалось, будто он зазнается, теперь Элиза Саттон снова заставила его переживать о том, что не имело никакого значения, в чем не было необходимости. Вот еще одна причина опасаться этой женщины. С ней стало мало трех выходных комплектов. Раньше он месяцами обходился вообще без них, а сегодня, одеваясь, даже немного расстроился из-за того, что не может надеть хотя бы новый жилет. Элиза видела костюмы Роуланда, он надевал каждый по разу. Первый, когда они с Элизой пили чай у нее дома, во втором костюме Роуланд выставил за дверь Чарльза Брэдфорда, в третьем ходил на ужин к Джованни. Это, кстати, довольно рискованно. Джованни знал о Роуланде все и мог рассказать грязную правду Элизе. Он, конечно, не хотел бы сделать Роуланду плохо, для Джованни он герой. Но Элиза вряд ли бы сочла геройским его поведение. С чего бы ей восхищаться тем, что признал ужасным отец Дориана?



«Помни про свой план», — напомнил себе Роуланд и вышел из пристройки, закрыв за собой дверь, посвистел, чтобы прибежал Драго. Из него вышла отличная сторожевая собака. Сначала Роуланд хотел убедить Элизу не продавать судно, потом чтобы она отдала или продала яхту ему по какой-нибудь приемлемой для обоих цене. Он даже собирался заплатить, но не было денег внести аванс.

Роуланд остановился почесать Драго за ухом и еще раз взглянуть на яхту. Строительство сильно продвинулось вперед. Яхта получалась именно такой, какой он себе представлял. Идеальное судно для перевозки по Средиземноморью грузов, легальных и не совсем. В случае с последними, денег конечно же было бы больше.

— Сиди тут, сторожи яхту, — приказал он псу.

Случись что-то с ней, окажется, он напрасно тратил силы на Элизу. Не совсем напрасно, конечно, сам получал удовольствие от такой работы, если соблазнение можно назвать работой. В этом-то и проблема. Искренний интерес к Элизе не был частью первоначального плана и все равно возник. Но пора идти. Элиза рассердится, если он заставит ее ждать.

Роуланд закрыл ворота и, сев в коляску, проверил карманы, чтобы убедиться, что не забыл маленький подарок для Элизы. Проклятие Гибралтара, он достаточно хорошо воспитан и знает, что джентльмену не следует приходить на ужин с пустыми руками. Хорошие манеры не менее соблазнительны, чем поцелуи.

До этого он приходил как наемный рабочий, рассказать о том, как продвигается работа. Но теперь все иначе. Подарок скромный, кое-что приобретенное во время странствий, большего Роуланд теперь предложить не мог, его дела пришли в упадок. Когда-то он мог осыпать избранниц шелками, благовониями и драгоценностями в неограниченных количествах. «И оружием, не забывай про оружие». Подумав, что оружие не самый подходящий подарок для хозяйки дома, Роуланд вспомнил о пистолете, который Элиза наставила на него в день их знакомства, огромный и слишком тяжелый для нее, она плохо с ним управлялась. Возможно, дамский пистолет с перламутровой рукоятью понравился бы ей больше. Он как раз уместился бы в ридикюль.

Когда Роуланд приехал к Элизе, его встретил свет лампы, лившийся сквозь кружевные занавеси. Тихий городской дом готовился к приятному вечеру. Все именно так и должно быть, и никто не заметил бы ничего неподобающего. Так думал Роуланд, поднимаясь по ступеням. По улице катились экипажи, люди ехали развлекаться. Когда начнется сезон, движение станет более оживленным, и тогда на тихой площади перед домом будет не протолкнуться. На другой стороне улицы стояла скамья, на ней сидел мужчина и читал газету. Если бы Роуланд не увлекся выбором пистолета, заметил бы, что довольно странно читать газету на скамье в парке в такое время суток. Уже темнело. Но он не обратил на мужчину внимания, поглощенный своими мыслями.



Элиза ждала его в салоне, одетая в платье глубокого бирюзового цвета, который ей очень шел. На затылке из высокой прически выбилось несколько кокетливых завитков.

— Дориан, добро пожаловать! — Она протянула ему навстречу руки.

Роуланд счел такое приветствие довольно теплым и в то же время формальным. Именно так следовало вести себя перед слугами. Он взял Элизу за руки и немного наклонился вперед, чтобы поцеловать в щеку. Такой жест могли себе позволить только родственники или близкие друзья семьи.

Из Элизы получилась бы прекрасная хозяйка. Она отлично смотрелась бы во главе стола в доме какого-нибудь знатного джентльмена. Или на вилле на берегу Гибралтара. О чем он только думает? Он не мог посадить Элизу во главе своего стола, это не входило в планы. Впрочем, новые чувства, природу которых Роуланд себе объяснить не мог, тоже не входили в планы, а Элиза Саттон между тем стала привлекать его не только физически.

Ее глаза светились от восторга, он сразу понял, что у нее есть новости. Хорошие новости.

— Что-то случилось с тех пор, как мы с тобой виделись днем, — заметил Роуланд.

И явно что-то приятное. Потому что Элиза окончательно оправилась от похмелья.

— Да. Как раз успею обо всем рассказать до ужина.

Она подошла к стоявшему у стены столику и достала из ящика лист бумаги.

— Никаких мачете. В своем столе я, в отличие от тебя, не прячу ничего интересного.

Дориан улыбнулся:

— Насколько я помню, сегодня все было иначе.

— Здесь, я надеюсь, ты будешь себя хорошо вести. — Элиза сказала это, даже не покраснев и протянула то, что достала из стола.

— Разве это весело? — Дориан взглянул на лист бумаги и увидел на нем печать Королевского темзенского яхт-клуба и подпись президента клуба, коммодора Уильяма Харрисона. — У тебя есть членство? У тебя?

Раньше он не хотел об этом говорить, хотя знал, ей понадобится членство в клубе, если она собирается принять участие в гонках, которые этот клуб организует.

— Да, есть.

Роуланд был удивлен тем, что женщину приняли в члены клуба, однако, залюбовавшись Элизой, милой и довольной собой, не стал задавать лишних вопросов.

— Как ты смогла этого добиться?

— Написала письмо с просьбой продлить членство отца и подписалась именем брата.

А принцесса изобретательна. Роуланд улыбнулся.

— Почему Уильям сам не мог этого сделать?

— Он в Оксфорде, слишком много времени ушло бы, если бы я стала просить его.

Отвернувшись убрать письмо в ящик, Элиза почувствовала, что Роуланд не доволен ее объяснением и не разделяет радостных чувств. Он подошел и положил руки ей на плечи:

— Скажи мне, Элиза, Уильям удивится, когда узнает, что он теперь член Королевского яхт-клуба?

— Это теперь не имеет значения. Что сделано, то сделано. Членство уже оплачено. И если Уильям станет сердиться, только поставит всех в неловкое положение. — Элиза повернулась к Роуланду и обняла за шею. — К ужину подадут охлажденное шампанское, чтобы отпраздновать.

— Значит, отпразднуем.

Губы Элизы были приоткрыты, она словно приглашала Роуланда. Он заметил наигранность этого движения, впрочем, довольно милого. Элиза не смогла бы яснее показать, что не хочет больше говорить о брате. Это интересно. А Роуланду казалось, они близки. Опыт подсказывал, сейчас самое время поцеловать Элизу, но он решил подождать. Чопорный дворецкий мог в любой момент войти в комнату и позвать к столу.

К счастью, лакеи испарились после того, как накрыли на стол. Элиза распорядилась сервировать все en famille[28]. Меню тоже было довольно простым: жаркое, картофель с морковью, свежий хлеб, шампанское, как и обещано, на десерт сыры и фрукты, блюдо с которыми уже стояло на буфете. Все продумано до мелочей. Два стула стояли у стола очень близко друг к другу, вместо массивных роскошных канделябров свечи вставили в простые серебряные подсвечники. Атмосфера в столовой была интимной. Дориан даже тешил себя мыслью о том, что сегодня Элиза собирается его соблазнить.

— Я сказала слугам, что сегодня мы не будем соблюдать формальности, — заметила Элиза, ее вдруг охватило радостное волнение.

— Это очень хорошо, — хрипло прошептал ей на ухо Дориан и положил руку ей на спину, помогая сесть, жест едва ощутимый, но очень властный. — Не соблюдать формальности весело.

Элиза жалела, что не смогла придумать остроумный ответ, и лишь бросила на Роуланда взгляд, из которого явствовало, что она поняла намек. Ужасно неприличный комментарий! Но так лучше, зато он больше не говорит об Уильяме.

Эванс налил шампанское и ушел к остальным слугам. Элиза сделала небольшой глоток, чтобы успокоить нервы Ледяное шампанское она впервые попробовала в Лондоне во время первого сезона в свете и сразу полюбила. Кроме шампанского и пары других вещей ей тогда больше ничего не понравилось.

Роуланд был прав, предположив, что Уильям не одобрит членство в яхт-клубе. Ее брат не имел ничего против этого, просто не видел в нем необходимости и считал, что нужно закрыть верфь и двигаться дальше.

— Как продвигаются исследования Уильяма? — Роуланда не так-то легко сбить с толку.

— Все отлично. Ему это очень нравится. — После отъезда брат прислал ей лишь два письма, но Элиза не сердилась, знала, он занят. — Только времени на письма мало, он с головой ушел в работу.

Дориан рассмеялся:

— Должно быть, Оксфорд сильно изменился с тех пор, как я там учился. Ты уверена, что Уильям увлечен работой, а не какой-нибудь девчонкой из соседней таверны?

Элиза неодобрительно посмотрела на него. Может, Уильям и не согласен с ней в вопросах, касающихся верфи, он все-таки брат.

— Я уверена. Не все едут в Оксфорд кутить.

Ее удивило, что Роуланд учился в Оксфорде. В это просто невозможно поверить. Таких, как он, не удержишь в библиотеках и лекционных залах.

— В Оксфорде все изучают то, что им интересно, кто-то книги, кто-то нечто иное, — ответил Роуланд.

Элиза наклонилась вперед.

— А что изучал ты, Дориан?

— Нечто иное, — Роуланд подмигнул, и она рассмеялась. — И это мне потом пригодилось.

— В чем же?

— В кораблестроении и навигации, — без промедления ответил он и отправил в рот еще один кусок мяса.

— И все? Кораблестроение и навигация? В этом нет ничего скандального.

Этого недостаточно для того, чтобы стать изгоем. Свечи творили чудеса, в их сиянии золотистые пряди Роуланда выглядели еще красивее.

— Есть, если ты сын герцога Эшдонского. Сыновья герцогов обычно не занимаются торговлей и плотничьим делом, — спокойно возразил Дориан.

— Но ведь ты был капитаном на собственном корабле. Разве этого мало, чтобы заслужить уважение? Ты не наследник, твой отец должен радоваться тому, что ты нашел себе дело по душе. — Элиза не хотела упускать возможность больше узнать о человеке, которого отказывались принимать в приличных домах. — Неужели ваша семья никогда не воссоединится?

Элиза очень любила своих родных и переживала, когда семья распалась, и все разбежались по разным углам жить своей жизнью.

Осушив бокал, Дориан ответил:

— Никогда. И давай больше не будем об этом. Мы же собирались праздновать. — Он налил себе и Элизе шампанского. — За Королевский темзенский яхт-клуб и за новый сезон, с которым связано так много надежд!

«Действительно много», — добавила про себя Элиза. Она надеялась, члены клуба не очень расстроятся из-за того, что ее брат не появится ни на одной из гонок.

Что ж, членство есть, первый барьер взят. Настало время брать второй. Элиза сделала глубокий вдох.

— Надеюсь, сегодня мы сможем отпраздновать еще кое-что.

У Роуланда загорелись глаза от неприличных мыслей, намек на которые он уловил в словах Элизы, она задрожала в предвкушении, увидев этот взгляд.

— Уверен, сможем.

Пора сказать прямо.

— Я хочу, чтобы ты стал капитаном яхты на время первой гонки.

Элиза приняла решение попросить Роуланда об этом, когда узнала, что членство в яхт-клубе удалось восстановить.

— Ты понимаешь, о чем просишь? — Что-то затуманило ясный взгляд Роуланда.

— Да. Я прошу тебя остаться после того, как выполнишь свою часть обязательств по нашему договору. Мы решили, что ты уйдешь, когда яхта будет достроена, а теперь мне нужно, чтобы ты задержался. Это ненадолго, — мягко возразила Элиза.

Ей нужна его помощь. Просьба казалась вполне логичной. Дориан знал каждую доску на яхте, испытывать ее тоже собирался он. К тому же, насколько ей известно, у него нет иных планов и обязательств, кроме стоимости конфискованного груза, которую он еще не выплатил Халси.

— Нет, Элиза, все не так просто. — Впервые с момента знакомства с Элизой Роуланд чувствовал себя некомфортно в ее обществе. — Ты просишь меня выйти в свет, а мы с ним давно не в ладах.

— Возможно, пришло время все изменить. — Она не хотела сдаваться. — Чего тебе терять? Если свет тебя отверг навсегда, ничего не изменится. А если захочет дать тебе второй шанс, перед тобой откроются новые возможности. — Здесь Элиза не была до конца откровенна.

Она надеялась, что возможности будут связаны с ее верфью, возможно, Роуланда удастся убедить, и он останется в должности старшего мастера.

Его теплая сильная рука накрыла ее ладонь.

— Элиза, я волнуюсь не за себя, мне уже давно не важно, что обо мне думают, мой выбор сделан. Теперь я переживаю за тебя. Разве ты не понимаешь, как наше сотрудничество может сказаться на твоих планах? Все труды могут пойти прахом!

— Люди уже знают, что ты здесь. — Ей стало неприятно от того, что Роуланд с таким пренебрежением говорил о себе. — Чарльз знает. Наверняка еще много кто знает.

— Небольшая группа яхтсменов, пожалуй, действительно знает, — согласился Роуланд. — Но это еще не весь свет. Они готовы терпеть мое присутствие за кулисами, но навязывать компанию, назначив меня капитаном твоей яхты, нельзя. Тебе нужен человек, чье присутствие не так губительно скажется на делах.

Элиза склонила голову набок и, обдумав его слова, ответила:

— Твое присутствие не сказывается губительно. Напротив, я ставлю все на тебя и твою дурную славу. Ты привлечешь внимание, а когда все увидят нашу прекрасную яхту, они забудут про тебя, даже если ты перед этим украдешь драгоценности из королевской казны!

Она знала, что уговорить Роуланда будет нелегко, и потому не удивлялась его упорству. Лишь отчаяние, с каким он отказывался, смущало ее. Казалось, она знает этого человека. Элиза посмотрела на шампанское. Его осталось совсем немного, однако вполне достаточно для того, что она задумала.

— Мне кажется, если я буду более настойчивой, ты согласишься. Давай попробуем еще кое-что.

Она опустилась на колени перед Роуландом и положила руки на пояс его брюк. Ей было приятно видеть, как сразу же натянулась ткань на бедрах. Мужское естество отреагировало на первое же прикосновение. Он не стал сопротивляться, понимал, что это своего рода игра. Элизе просто хотелось овладеть им вот так, если Роуландом вообще можно овладеть. И речи не могло быть о том, что Элиза продает себя ради того, чтобы достичь цели. Она расстегнула брюки и прикоснулась к Роуланду. От него исходило пульсирующее тепло.

— Какой большой!

Дориан рассмеялся и спустился ниже, чтобы ей было удобнее.

— Все мужчины мечтают услышать это, принцесса.

— Не думаю, что многим так повезло с размером, — ответила она с напускной скромностью и стала скользить рукой вверх и вниз, распределяя влагу, выступившую на кончике, по всей длине.

Потом взяла бутылку шампанского и, озорно взглянув на него, вылила все, что там оставалось, ему на бедра.

— Довольно прохладно. — Дориан даже подпрыгнул от неожиданности.

Элиза почувствовала себя немного виноватой.

— Знаю. Зато мои губы очень теплые, — она сомкнула их вокруг плоти Роуланда, его соленый вкус смешивался со вкусом полусладкого шампанского.

Пьянящая амброзия стала еще вкуснее, когда Роуланд застонал от удовольствия. Посасывая и скользя язычком, Элиза дразнила его. Вскоре, утратив над собой контроль, он выгнулся и вцепился в сиденье стула. Элиза чувствовала, как дрожали мышцы его бедер, он пытался сдержаться, в надежде продлить удовольствие.

Вдруг раздался ужасный грохот. Элиза вскинула голову, Роуланд со скоростью молнии вскочил со стула и бросился из столовой в гостиную. Элиза бежала за ним следом, отстав на несколько шагов. То, что она увидела в гостиной, заставило ее остановиться, на полу лежали осколки разбитой лампы, а по тяжелым занавесям вверх полз огонь.

О господи боже! В ее доме пожар!


4219334051610632.html
4219365960955422.html
    PR.RU™